Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

23 Февраля... Депортации чеченского народа в период с 23 февраля по 9 марта 1944 года

  

Депортация – массовое, насильственное выселение отдельных общностей, отобранных по определенному принципу (этническому, расовому, религиозному, социальному, политическому и т.д.) – признается в мировой практике военным преступлением и преступлением против человечности.

Выселение чеченцев и ингушей по этническому признаку было осуществлено 23 февраля 1944 г. Позже – 7 марта 1944 г. появился Указ Президиума Верховного Совета СССР, который гласил: «В связи с тем, что в период Великой Отечественной войны, особенно во время действий немецко-фашистских войск на Кавказе, многие чеченцы и ингуши изменили Родине, вступали в ряды диверсантов и разведчиков, забрасываемых немцами в тылы Красной Армии, создавали по указке немцев вооруженные банды для борьбы против Советской власти и в течение продолжительного времени, будучи не заняты честным трудом, совершают бандитские налеты на колхозы соседних областей, грабят и убивают советских людей, Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

Всех чеченцев и ингушей, проживающих на территории Чечено-Ингушской АССР, а также в прилегающих к ней районах, переселить в другие районы СССР, а Чечено-Ингушскую АССР ликвидировать…»

Абсурдное по своей сути, это обвинение, тем не менее, полностью находилось в русле логики советского руководства сталинской эпохи, ведшего политику государственного террора, когда «антисоветскими» объявлялись целые социальные слои или отдельные народы. Если уничтожение «контрреволюционных» общественных групп через «красный», а затем и «большой» террор велось с первых дней советской власти, то репрессии против «антисоветских» наций начались в конце 1930-х гг., накануне вступления СССР во Вторую мировую войну, и являлись как бы частью подготовки к большой войне. Так, выселение корейцев с Дальнего Востока объяснялось их «ненадежностью» в случае военного столкновения с Японией, массовое выселение поляков из западных областей Украины и Белоруссии, присоединенных в 1939 г., объяснялось их приверженностью к сохранению единой Польши и т.д.

Само по себе выселение или депортация целых народов в эпоху Сталина являлось одним из главных инструментов укрепления тоталитарного режима и устрашения всех граждан СССР. А что служило спусковым крючком для осуществления депортаций, было уже не столь важно.

Нападение Германии на СССР сразу же вызвало поголовное насильственное выселение в восточные регионы страны советских немцев и финнов. Позднее репрессии коснутся калмыков, карачаевцев, чеченцев и ингушей, балкарцев, крымских татар и греков, крымских болгар, турок-месхетинцев и курдов. Причем официально объявленные мотивы выселения целых народов зачастую отчетливо отдавали политической шизофренией. Так, в тексте Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. о выселении немцев автономной республики немцев Поволжья, написанном, по всей видимости, рукой Сталина, говорилось, что в Поволжье якобы «имеются десятки и тысячи  диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы…» Отсюда делался вывод, что «немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов советского народа и советской власти…» Подобные  формулировки звучали и в последующих Указах, касающихся депортации других народов СССР.

Практическая реализация решения о массовом выселении чеченцев и ингушей началась тогда, когда угроза захвата Кавказа германскими войсками была полностью ликвидирована, а так называемое «повстанческое движение» в горах Чечено-Ингушетии, которое зачастую провоцировалось самими чекистами, даже по официальным данным, резко шло на убыль. Кроме того, Чечено-Ингушетия не была под немецкой оккупацией, а переход «на сторону немцев» наблюдался только со стороны казаков терских станиц, которые в тот период не входили в состав Чечено-Ингушской АССР. Таким образом, официальные причины выселения – «сотрудничество с немцами» и угроза советскому тылу – не выдерживают никакой критики.

Представляется, что сталинский режим демонстративным уничтожением малых народов «за измену и предательство» хотел преподать урок остальным крупным «социалистическим» нациям, для которых подобные обвинения, в силу объективных причин, звучали куда актуальнее. Ведь страшные поражения вооруженных сил СССР на первом этапе войны и оккупации 7 союзных республик объяснялись изменой, предательством и трусостью неких «изменников», а не собственными просчетами и ошибками режима.

Истинные причины депортации чеченцев и ингушей, равно как и некоторых других народов Северного Кавказа, заключались не только в особенностях официальной идеологии и человеконенавистнической практики сталинского государства, но также в корыстных интересах руководителей отдельных республик Кавказа, в частности, Грузии. Как известно, именно к Грузии отошли большая часть районов Карачая, Балкарии и горной части Чечни, а к Северной Осетии практически вся Ингушетия.

Первым признаком подготовки к массовым этническим репрессиям можно считать приостановку весной 1942 г. мобилизации чеченцев и ингушей в армию. Возможно, что выселение горцев намечалось в том же 1942 г., но неблагоприятная обстановка на фронтах заставила Сталина отложить свою карательную акцию до лучших времен.

Вторым сигналом стало сопровождаемое массовыми убийствами выселение карачаевцев и калмыков в конце 1943 г.

В октябре 1943 г. в Чечено-Ингушетию в рамках подготовки выселения ездил с целью сбора данных об «антисоветских выступлениях» заместитель наркома НКВД Б.Кобулов. По итогам поездки он составил докладную записку, в которой приводились сфальсифицированные цифры о якобы массовом количестве активных бандитов и дезертиров. «Кобулов! Очень хорошая записка», – указал Берия на докладе и дал ход подготовке операции «Чечевица».

Следует отметить, что выселение целых народов, ликвидация их государственности, насильственное изменение границ союзных и автономных государственных образований не только не предусматривалось Конституцией СССР, РСФСР и ЧИАССР, но и никакими законами и подзаконными актами. И по советским законам, а уж тем более по международному праву, то, что творил сталинский режим с целыми народами, являлось тягчайшим преступлением, не имеющим срока давности.

Следует отметить, что для реализации этого преступления его организаторы не жалели никаких средств. Только на проведение акции по депортации чеченцев и ингушей было направлено до 120 тыс. боеспособных солдат и офицеров внутренних войск (больше, чем на иные фронтовые операции), 15 тыс. железнодорожных вагонов и сотни паровозов, 6 тыс. грузовых автомобилей. Одна только перевозка спецпереселенцев обошлась стране в 150 млн. рублей. На эти деньги можно было построить 700 танков Т-34. Кроме того, было разорено подчистую около 100 тыс. крестьянских хозяйств, что по самым минимальным подсчетам давало убыток, превышавший несколько миллиардов рублей.

Подготовка к проведению депортации была тщательно замаскирована. Вводимые в Чечено-Ингушетию войска НКВД были переодеты в общевойсковую форму. Чтобы не вызывать лишних вопросов у местного населения, администрация объясняла появление большого количества войск проведением крупномасштабных маневров в горной местности в преддверии крупного наступления Красной Армии в районе Карпатских гор. Карательные отряды располагались лагерями близ селений и в самих селениях, ничем не выдавая своих истинных целей. Введенные в заблуждение умелой пропагандой местные жители в целом радушно принимали людей, одетых в красноармейскую форму…

Операция «Чечевица» началась в ночь на 23 февраля 1944 г. Чеченские и ингушские селения, расположенные на равнине, были блокированы войсками, а на рассвете все мужчины были приглашены на сельские сходы, где они сразу же и задерживались. В небольших горных селениях сходы не проводились. Особое значение придавалось быстроте проведения операции, что должно было исключить возможность организованного сопротивления. Именно поэтому на сборы семьям депортируемых отводилось не более одного часа; малейшее неповиновение пресекалось применением оружия.

Уже 29 февраля Л.Берия отчитался об успешном завершении депортации чеченцев и ингушей, общее число депортированных – более 400 тыс. человек.

Выселение чеченцев сопровождалось множеством инцидентов и массовыми убийствами мирных жителей. Крупнейшей массовой казнью стало убийство свыше 700 человек в селении Хайбах Галанчожоского района, совершенное 27 февраля 1944 г. Здесь были собраны «нетранспортабельные» жители – больные и престарелые. Каратели заперли их в конюшне местного колхоза, после чего обложили конюшню сеном и подожгли…

Руководил этим массовым убийством полковник НКВД М.Гвишиани, который получил впоследствии от наркома Л.Берии благодарность, представление к награде и повышение в звании.

Помимо Хайбаха массовые казни отмечены и во многих других селениях Чечено-Ингушетии.

Выселяемых людей грузили в железнодорожные вагоны-»теплушки» и вывозили в Казахстан и республики Средней Азии. При этом переселенцев практически не обеспечивали ни нормальным питанием, ни топливом, ни медицинским обслуживанием. По дороге к новым местам жительства тысячи людей, особенно дети и старики, умирали от холода, голода и эпидемических заболеваний.

Территорию упраздненной Чечено-Ингушской АССР разделили на части. В результате раздела была образована Грозненская область (со всей ее нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей инфраструктурой), в которую вошла большая часть равнинных районов Чечено-Ингушетии. Горная часть Чечено-Ингушетии оказалась разделенной между Грузией и Дагестаном, а к Северной Осетии отошла практически вся территория Ингушской автономной области (в границах 1934 г.), за исключением горной части Пригородного района, переданной Грузии. Партийно-хозяйственные органы этих республик должны были организовать заселение переданных им районов.

Выселение не привело к автоматическому прекращению деятельности небольших повстанческих группировок в горах Чечено-Ингушетии. Но все они были практически безоружны и не могли эффективно противодействовать войскам НКВД, ограничиваясь лишь отдельными боевыми вылазками, которые были актами «мщения за переселение своих родственников». Но и стотысячная группировка советских войск в Чечне не могла обнаружить и уничтожить их.

Официально с «чечено-ингушским бандитизмом», а, по сути, героическим сопротивлением насилию над народом, было «покончено» лишь в 1953 г.

Следует заметить, что ситуация с национальным сопротивлением в ряде других регионов Советского Союза в 1944-1945 гг. была куда напряженнее, чем в горах Чечено-Ингушетии. Так, общая численность повстанцев в Чечне не превышала нескольких тысяч человек. В то же время, например, на Украине после ухода германских войск активно действовали от 150 до 500 тыс. противников советского режима. Кстати, для борьбы с украинским националистическим подпольем НКВД предлагало испробованный ранее метод – поголовное выселение «…всех украинцев, проживавших под властью немецких оккупантов». Таким образом, речь шла о депортации многих миллионов человек. Но советское правительство не решилось на акцию такого масштаба.

Как уже говорилось, территория ЧИАССР была разделена между Грозненской областью, Дагестаном, Грузией и Северной Осетией. Соответственно, руководящие органы этих республик должны были обеспечить заселение переданных им земель новыми жителями. Но желающих ехать на новые места было мало. Переселение шло чрезвычайно медленными темпами. Более или менее масштабное переселение смогли организовать только власти Дагестана и Северной Осетии. Однако даже в 1956 г., когда чеченцы начали возвращаться на родину, многие чеченские селения на равнине все еще оставались не полностью заселенными.

Что касается депортированных чеченцев и ингушей, то они были расселены небольшими группами по различным областям Казахстана, Киргизии, Узбекистана. Им предписывалось жить в основном в сельскохозяйственных районах и заниматься сельскохозяйственным трудом. Они не имели права даже на короткое время покидать места поселения без специального разрешения местных «спецкомендатур» НКВД, которые осуществляли за ними политический надзор. Приписанные к различным колхозам и совхозам спецпереселенцы часто селились администрацией в полуразрушенные бараки, хозяйственные сараи, конюшни. Многие были вынуждены рыть землянки и строить шалаши. Все это сопровождалась необеспеченностью продуктами питания, одеждой и другими предметами первой необходимости.

Результатом нечеловеческих условий существования в первые годы выселения стала высокая смертность среди спецпереселенцев, которую можно охарактеризовать как массовую гибель. Так, по данным НКВД, до октября 1948 г. в ссылке умерло около 150 тыс. спецпереселенцев с Северного Кавказа (чеченцев, ингушей, карачаевцев и балкарцев).

Чеченцы и ингуши быстро доказали, что они могут хорошо трудиться и обустраивать свою жизнь не только на собственной земле, но и там, куда их забросила судьба. Уже в 1945 г. спецкомендатуры повсеместно сообщают, что большинство спецпереселенцев хорошо зарекомендовало себя на работе в колхозах и совхозах. Благодаря собственному труду они постепенно упрочили свое материальное положение. Уже к концу 40-х гг. более половины переселенных чеченцев проживало в собственных домах.

Депортация 1944 г. нанесла тяжелый удар по национальной культуре чеченцев и практически уничтожила национальную систему образования, которая к 40-м гг. еще не успела полностью сформироваться. В Казахстане и Киргизии преподавание родного языка даже в начальной школе было совершенно исключено. Дети спецпереселенцев в школах учили русский, либо казахский или киргизский языки. Кроме того, в 1940-е гг. в отдельных областях Казахстана до 70% детей спецпереселенцев не посещали школу по причине отсутствия теплой одежды и обуви. Получение высшего образования спецпереселенцами было связано со значительными сложностями. Для поступления в вуз выпускнику школы было необходимо получить специальное разрешение от органов внутренних дел.

Со смертью И.Сталина в 1953 г. и устранением его ближайшего подручного Л.Берии в СССР начался период «оттепели», в том числе и в сфере национальной политики. А доклад Н.С.Хрущева на ХХ съезде КПСС в марте 1956 г., в котором был развенчан культ личности И.Сталина и признавались его преступления, произвел эффект разорвавшейся бомбы.

Летом 1956 г. статус спецпереселенцев, наконец, был снят с чеченцев, ингушей, балкарцев и карачаевцев. Но возвращение чеченцев на историческую родину все еще считалось нежелательным, поскольку территория Чечни была плотно заселена новыми переселенцами. Несмотря на это тысячи чеченцев стали самовольно покидать места ссылки и возвращаться в Чечню. Под давлением этих обстоятельств высшее руководство СССР было вынуждено принять к рассмотрению вопрос о восстановлении Чечено-Ингушской АССР. Однако в течение нескольких месяцев не удавалось придти к какому-либо определенному решению.
  Картины ужасного  преступлении Сталина И. Ф.

  

                                                                                  Рассказ из жизни.
Рассказывает Хабира Я., 1938 г.р. о депортации:

 - Мне тогда было лет 5 или 6. Помню немного. Маленькая была ведь. Но запомнилось то, что наша мать, - умная женщина, - дала каждому из детей какой-то ценный предмет. Мне, например, дала стекло от керосиновой лампы. Я была осторожная и бережливая. Брату - сито. Мы долго шли пешком. Спускались с гор. Асфальта тогда не было и грузовики не могли подняться к нам в село. Помню как дошли до речки. Взрослые переходили вброд. Детей переносили на руках. Кто-то сказал мне бросиьт стекло, а я не бросила и еще сильнее прижала его к себе. Засмеялся. Потом долго ехали на поезде. Нам повезло, - нашу семья посадили в один вагон. С нами ехала еще какая-то семья, не помню и несколько детей-сирот. Они с нами еще жили в Казахстане некоторое время. По дороге часто останавлись, в туалет. Солдаты открывали задвижки и приказывали выходить. А отец у нас был мудрый, он понимал, что это рискованно и каждый раз отвечал, что "мы не хотим". У нас для этого было отведено место, закрытой покрывалом. Когда кто-то туда заходил, начинали петь песни, чтобы ничего слышно не было, и стеснялся никто. А выходить было опасно. Мы знали, что поезд может тронуться в любой момент, и тогда бегущих за поездом опоздавших просто напросто расстреливали из автоматов. А еще я слышала, что одна женщина постеснялась, подумав, что ее увидят, и залезла под вагон. Ее раздавило, когда поезд тронулся. Отец это знал, и боялся что тоже самое может случится и с нами. Поэтому мы не выходили.

В Казахстане было очень холодно и очень голодно. Это была бедная земля. Казахам и так трудно приходилось, а тут еще нас переселили. Были конечно стычки из-за этого. Нас естественно не любили. Более того, казахи уже были наслышаны о нас. Советская пропаганда тогда хорошо работала. Казахам рассказали, будто идут страшные люди, с рогами, их не надо любить, надо закидывать камнями и т.п. Правда, на деле оказалось по-другому. Вместо того чтобы закидывать камнями, казахи нас боялись. Постоянно просили отца снять шапку и показать рога. Когда отец снимал шапку, они снова просили "показать" рога, думали, что он их втягивает в голову и прячет.

Зима была очень холодной. Особенно первая. Дров нет. Еды нет. То, что дают - смешно. Не хватало. Заработать негде. Посеять - не сезон. Правда, наш старший брат был очень трудолюбивым. О сразу нашел работу в колхозе. И стал самым лучшим работником. Часто приносил еду. Заработанную честно. А не так как рассказывали про нас. Мол, воруем только. Наша семья, и все, кого мы знали, зарабатывали честно. Потому и голодали. А надо было воровать, тогда бы сытые были, и дети все живые были. А у нас несколько детей умерло. Я имею ввиду братьев и сестер. Всего нас одинадцать было, а выжило только шестеро.

Помню как снегом заваливало дома до самых крыш. Если приходил гость, он в дымоход кричал, чтобы лопату подали. Открывали дверь, а там снежная стена. И сквозь эту снежную стену наверх проталкивалась лопата. Гость раскапывал ямку и падал к нам. Помню, что сарай примыкал вплотную к дому, и дверь была сразу из дома в сарай. Это чтобы за скотиной можно было и зимой смотреть, и не мерзнуть.

Старший брат женился, и нужно было ему или комнату или дом отдельный строить. Отец землянку построил. Его примеру потом многие поступили. А еще повезло, что отец был муллой. Его зауважали местные. Они тоже были мусульманами. Часто приглашали его на всякие религиозные мероприятия. А помимо этого отец и знахарем был. Однажды он вылечил какую-то простую болезнь, и про него слухи пошли, как про целителя и святого.

Рассказывает Ахмед С., 1924 г.р. о депортации:

- Мне в 44-ом было 16 лет. Я уже тогда работал учителем в Шатойской школе. Направили для ликвидации безграмотности. В мои шестнадцать лет у меня были ученики старше меня в 3, а то и в 4 раза. То, что я был грамотным спасло меня и мою семью в Казахстане. Сначала я устроился на работу в поле. Потом устроился на работу в кузнице. Там было тепло. А это много значило для меня. Тепло означало жизнь. Однажды я расписывался в каких-то документах, и проверяющий заметил мой подчерк. Он спросил:"ты грамотный?" Я ответил: "Да". И тогда он предложил мне работу. Я должен был контролировать раздачу карточек на хлеб и другое питание. В общем, работа была завидной. Тогда я этого не знал, и отказался. Мне хотелось работать в теплой кузнице. А этот человек мне сказал: "Ты дурак? Знаешь от чего отказываешься? Ты же семью кормить сможешь! Ты же никогда голодным не останешься!" В общем, благодаря этому человеку все в моей семье, да и в других тоже остались живы. Еды очень не хватало, и он научил меня держать "мертвые души". Карточки лишние тогда оставались, и по этим карточкам можно было получать хлеб, зерно, другие продукты. Мне выдали сапоги, китель, кожанную сумку для карточек.

Однажды я шел среди дворов и увидел одну старушку, которая костылем ковырялась в пепле недавнего костра. Я ее спросил, что она делает, а она ответила, что "иногда среди углей рыбьи головы встречаются, а в ним мясо чуть чуть бывает, вот и ковыряю". Мне ее стало очень жаль. Оказывается, у них не было кормильца. Люди помогали им чем могли, но и сами не жирно жили. Я дал ей несколько карточек и рассказал куда надо идти и получить хлеб. За это меня могли расстрелять, или посадить. Но я об этом не думал. Да, я совершил тогда преступление, но большим преступление было то, что сделало государство с этой старушкой и мной, и тысячами других таких же.

Семья этой старушки выжила. Она сама уже давно умерла, но с ее потомками мы до сих пор поддерживаем связь. Они в Ведено живут. В горечи и радости мы с ними всегда были вместе. Они не забыли то, что я сделал. Да это и не такой уж подвиг, но они всегда меня благодарят. Хотя подвиг был в том, что каждый из чеченцев тогда сделал.



Рассказывает Дзияудин М., 1913 г.р. о депортации:


"В Хайбахе в конюшне им. Л. Берия собрали людей со всех окрестных хуторов и сёл. Офицер НКВД приказал тем, кто не может идти, зайти в помещение, там подготовлено место, завезено сено для утепления. Здесь собрались старики, женщины, дети, больные, а также здоровые люди, присматривающие за больными и престарелыми родственниками. Это происходило на моих глазах. Всех остальных жителей района через селение Ялхорой под конвоем отправили в с. Галашки и оттуда до ж.д. станции. Примерно в промежутке с 10 до 11 часов, когда увели здоровую часть населения, ворота конюшни закрыли. Слышу команду: Огонь!...Вспыхнул огонь, охватив всю конюшню. Оказывается, заранее было подготовлено сено и облито керосином. Когда пламя поднялось над конюшней, люди, находившиеся внутри конюшни, с неестественными криками о помощи выбили ворота и рванулись к выходу…Тут же из автоматов и ручных пулемётов начали расстреливать выбегающих людей. Выход у конюшни был завален трупами".



Рассказывает Селим А, 1902 г.р. о депортации:


"Иби – сына Довта, 20 лет, застрелили, когда он совершал намаз. Мой брат Алимходжаев Саламбек, 35 лет, работал учителем. Его застрелили, когда он шёл по дороге. Его жена ещё жива, зовут её Бесийла. Живёт она в Рошни-Чу по сей день. До сих пор она хранит косу своей сестры Пайлахи. Пайлаху вместе с её детьми расстреляли и сожгли в Хайбахе. Её труп опознали по одной несгоревшей косе. Газоева Иби застрелили конвоируя по лороге. Солдат ударил его прикладом и прикрикнул: «Быстрее шагай!». Иби остановился, повернулся к нему и плюнул в лицо. Конвой вытолкнул его из колонны и расстрелял автоматными очередями. Было это в местечке Кханойн-Юххе. Там же он и похоронен. Через 3-4 дна после выселения людей из аула Муше-Чу солдаты обнаружили в опустевшем доме лежащую Зарипат. Её расстреляли из автомата. Затем, завязав на шее стальную проволоку, выволокли на улицу, сломали изгородь и, обложив её остатками тело, сожгли. Стальная петля сохранилась. Закриев Саламбек и Сайд- Хасан Ампукаев её похоронили вместе с этой петлёй. Она была сестрой нашего отца. Жену Закриева Саламбека Сациту, 21 года, застрелили. Грудной сын Сайхан, привязанный к её спине, перелез и стал сосать грудь мёртвой матери. В этот день убили и жену Элькагаева Рукмана Маликат, 20 лет.

Когда хоронили убитых и сожжённых людей в Хайбахе, мы выставили около Галанчожского озера дозорных, чтобы предупредили, если будут подходить солдаты. Над всеми убитыми прочли посмертную молитву, эту молитву читал Гаев Жандар. Не отдыхая, несмотря на то, что тошнило от трупного запаха и кружилась голова, мы хоронили ровно два дня и две ночи..."



Оригинал: http://www.vainahkrg.kz/e/905339-deportatsiya-chechentsev-i-ingushey-23-go-fevralya-19#ixzz1lmjvxsHD